- Ты, наверное, его холишь и лелеешь, держишь в теплом гараже и в сроки загоняешь в автосалон ТО делать? - егеря не представлялись водителю. Он не знал, как их зовут.

- Конечно. Как же иначе? Я же не хочу застрять на дороге в самый неподходящий момент.

- А в Россию когда пригнали твой "Мерседес"?

Егерь задумался. На лбу у него от трудных размышлений наморщилась кожа, а губы стали шептать какие-то цифры.

- Шесть лет и четыре месяца, - наконец произнес егерь.

- Ну, вот видишь. Всего-то шесть лет и четыре месяца, - с издевкой сказал водитель, - а до этого твой "Мерседес" по чистым и ухоженным автобанам катался. Там он и до пенсионного возраста без проблем дожил бы. Да не до собачьей пенсии, когда год - за шесть, а до человечьей. Представляешь, купил себе машину к совершеннолетию и катайся на ней всю жизнь. Иногда подмажешь там, подделаешь что-то, резину еще поменяешь по сезону. Вот и всех забот, - он сделал небольшую паузу, потом резко продолжил, - а БМП этот эксплуатировали и в хвост и в гриву, не особенно заботясь - сколько она протянет. Она давно уже должна была сдохнуть, как загнанная лошадь. Да ты знаешь, что она в Афгане уже духов молотила, когда ты еще в пеленки писался. Подгузников тогда еще не было. Писался?

- Откуда я помню, - пробурчал егерь.

- Писался, писался. Не увиливай.

- Может быть, но с арифметикой у тебя плохо. Мне двадцать семь. Следовательно, когда эта БМП только вышла за ворота завода, мне уже было семь, а я, извини, пеленок тогда уже не носил - в штанишках бегал.

- В коротких?

- Летом - в коротких, - егерь начинал сердиться.

- Ладно, не обижайся, - сказал водитель, - могу подкинуть интересное занятие. Когда уйдешь на покой - можешь проследить ее боевой путь, - он кивнул на БМП, - поверь мне, узнаешь очень занимательную историю. Если бы она все это время простояла в смазке, законсервированная на складе, тогда, конечно, ты мог бы возмущаться, а так... Да любая машина давно накрылась бы при таких нагрузках.